Интервью с Владимиром Суровцевым, заведующим отделом экономических и организационных проблем развития отраслей сельского хозяйства, ФГБНУ СЗ НИИ экономики и организации сельского хозяйства, к.э.н

Интервью с Владимиром Суровцевым, заведующим отделом экономических и организационных проблем развития отраслей сельского хозяйства, ФГБНУ СЗ НИИ экономики  и организации сельского хозяйства, к.э.н
DN: Какие вопросы молочной отрасли наиболее остро стоят сегодня перед экономистами?

В.С:Сегодня перед экономистами наиболее остро стоит вопрос эффективности технологической модернизации. Когда мы говорим об импортозамещении, то должны, в первую очередь, рассматривать конкурентоспособность производства. Только конкурентоспособное производство способно обеспечить в стране импортозамещение. Когда мы говорим о продовольственной безопасности, то опять же должны говорить о конкурентоспособности. Нужно, чтобы отечественная продукция была лучше по качеству, ниже были ресурсоемкость и издержки. Если этого нет, то надо разбираться, что нам мешает этого достигнуть.

Сейчас часто складывается такая ситуация: к государственным властям выстраивается очередь с предложениями о защите их «особой» продукции с просьбами запретить ввоз импортной продукции, произведенной конкурентами за рубежом. Начинается производством сельскохозяйственной продукции, заканчивается сельскохозяйственной техникой, необходимой для ее производства. Это бессмысленное хождение по кругу.

Сельскохозяйственная продукция в России всегда была конкурентоспособна, так сложилось исторически. В начале 20 века мы производили масла на экспорт в стоимостном выражении больше, чем золота. Сегодня стоимость вывозимого на экспорт зерна превысила выручку от экспорта оружия.  Реализовать экспортный потенциал  может любая отрасль сельскохозяйственного производства, но для этого необходимо очень хорошо понимать ее специфику, глубинные особенности, помнить, что у нас страна большая.

Мы сегодня говорим о том, что молоко, к примеру, в Черноземье будет всегда конкурировать с зерном. А сейчас, особенно. Экономически несправедливый  курс рубля приведет  к тому, что производители и экспортеры зерна, масличных находятся в выигрыше, а производители молока,  других видов сельскохозяйственной продукции для внутреннего производства – в проигрыше.  Если мы признаем эту ситуацию, то должны задуматься, а какие системы ведения молочного животноводства эффективны и стабильны в разных регионах?

На Северо-Западе, в Черноземье, в Краснодарском крае системы ведения молочного животноводства различны, но молочное животноводство есть, и будет существовать в дальнейшем во всех регионах. Без коровы села нет.

DN: На Ваш взгляд, как можно сделать молочное животноводство бизнесом?

В.С:У нашего института (ФГБУ) два источника информации и потребителя наших услуг: органы власти и собственно хозяйства (от агрохолдингов до крупных фермерских хозяйств), принимающие активное участие в развитии отрасли. Сегодня мы осознаем, что многие руководители молочной отрасли не видят реальных путей к тому, чтобы сделать производство молока доходным видом бизнеса. Пока только есть, к сожалению, очень не многочисленные примеры эффективного ведения молочного животноводства как бизнеса, а не как средства получать государственную поддержку во всех формах. Но так в экономике быть не должно.

Когда 10% хозяйств имеют доходы, а 70% испытывают затруднения, и еще 20% на грани банкротства, это неправильное распределение. Так отрасль не должна работать. И тут задача государства – понять, как сделать иначе?

На этой конференции («Продуктивное долголетие коров 4.0» – ред.) обсуждали новые знания применительно к производству молока. Мы же сегодня видим, что даже при наличии нового оборудования всех проблем хозяйствам не решить самостоятельно. К сожалению, те решения, которые принимаются на государственном уровне, не делают доступными ни новые технологии, ни новые знания для подавляющего большинства производителей  молока.

Часто мы видим методологические ошибки на региональном уровне из разряда: «Мы реализуем новый проект на 5 тыс. голов, и у нас будет такая-то прибавка молока». А ведь ее может не быть, потому что другие хозяйства в это же самое время реализации регионального мегапроекта не модернизировали 10 старых ферм, которые тихо-мирно закрылись, так как люди не смогли работать в прежних условиях. Надо поддерживать непрерывно процесс модернизации молочного животноводства всеми участниками отрасли, а не только «избранными» хозяйствами.

Хозяйства нашего СЗФО с конца 90-х годов все время что-то «добавляли и улучшали». «Железо» в ПЗ «Новоладожском», в ПЗ «Агробалт» работает уже много лет, но к нему постоянно что-то добавляется — будь то система вентиляции или новая энергосберегающая система охлаждения молока. Модернизация —  непрерывный процесс.

Хороший пример – страны Восточной Европы, страны Балтии, где процесс модернизации производства тоже поддерживался непрерывно при адаптации в ЕС. Нужно тебе оборудование? Покупаешь, государство компенсирует часть затрат.  Там устанавливали, конечно, какие-то ограничения на объемы субсидированной техники, но сама поддержка позволяла каждый год продолжать процесс, а не доказывать сезон за сезоном необходимость реализации того или иного проекта.  У нас же зачастую смотрят при отборе на размер проектов. Чиновники думают: «Вот отберем сейчас этот проект на 10 тыс. голов, и его реализация позволит  разом решить проблемы». Им говоришь: «Не решат». Потому что неизвестно, каким скотом будет заполняться этот мегакомплекс, кто будет работать на нем, есть ли специалисты, способные работать на производстве такого размера и уровня сложности, и, повторюсь, сколько производителей за это время уменьшат производство.

Мы говорим о том, что нужно поддерживать тех, кто «живой». Разными способами: новое строительство или реконструкция. Можно ведь и на 120 голов строить дополнительно маленькую ферму и быть эффективным, развиваясь постепенно. Хороший пример, одно наше ленинградское хозяйство: они работали step by step, сегодня два робота, через год — четыре, через полтора года — еще четыре.  Потом поставили компьютеризированную «линейку». Не имея больших инвестиционных рисков, финансовых провалов, они модернизировались за 5 лет практически все производство и вышли на совершенно новый уровень технологического развития, культуры производства и условий труда работников.

Есть много и других хозяйств, осуществлявших модернизацию двор за двором,  переходя от менее производительных технологий  к самым на сегодня производительным.

Вроде бы все понимают, что с поддержкой «что-то не так». На днях Россельхозбанк отчитался о росте убытков за прошедший год в два раза  до 90 с лишним миллиардов рублей. Может быть,  уже пора что-то менять?  Пока же происходит как у Марка Твена: «Когда мы потеряли цель из виду, то удвоили усилия». Но слушать «критику» от науки, хотя она конструктивна, обоснована и «полезна для  пользователя как горькое  лекарство», пока никто не хочет. Должна быть дискуссия профессионалов, но, зачастую, идет лоббирование интересов отдельных групп производителей.

DN: В 2015 году никто не начинал новых проектов… В том числе из-за несправедливого курса рубля.

В.С:Тут и государство виновато, которое уже в 2013 году не выполняло  в полном объеме  взятые обязательства по субсидированию инвестиционных кредитов. Вчера выступал один из руководителей регионального органа управления АПК (на конференции «Продуктивное долголетие коров 4.0» – ред.). На слайдах презентации было показано, что уже в 2013-2014 гг. произошло уменьшение федеральной поддержки по направлению субсидирования кредитов в АПК. Так ведь количество инвестиционных кредитов, которые хозяйства в эти годы погашали и выплачивали проценты, не уменьшилось.

Это еще один аргумент в пользу прямых субсидий производителям на погашение части инвестиционных затрат.  Когда правительство берет на себя обязательство субсидировать кредит на протяжении 15 лет, у меня возникает вопрос: почему берутся обязательства на такой длительный срок, если бюджет у нас в лучшем случае трехлетний, а в последние годы принимается на один год?

В сельском хозяйстве есть совершенно разные по внутренним характеристикам отрасли.  Птицеводство  яичное и бройлерное, свиноводство очень отличаются по технологии производства и способу организации от нашего многострадального молочного  животноводства.  В Ленинградской области есть 2 птицефабрики, которые производят каждая более 1 млрд. яиц, т.е. больше яиц, чем в 1990 году.  Одна бройлерная птицефабрика производит более 250 тысяч тонн мяса птицы. Это совершенно фантастические цифры.  У некоторых руководителей АПК возникают идеи, что сверхконцентрацией производства можно  добиться  подобных результатов и в молочном животноводстве.

В молочном животноводстве коров нельзя «отрывать от земли». Здесь надо создавать конкурентные условия, когда в процессе модернизации могли бы участвовать все производители. В этом случае повысится не только эффективность производства молока, освоенной будут все сельскохозяйственные угодья, в том числе и с низким плодородием почвы, сохранится жизнь в сельской местности в  Нечерноземье России.

DN: Многие участники отрасли выступают за то, чтобы в СМИ пропагандировались польза и вкусовые особенности именно отечественных продуктов. А пресса пишет о том, что на полках велика доля фальсификата, в том числе и за счет отечественного производства.

В.С:На мой взгляд, проблема фальсификата может решаться за счет увеличения производства молока. Другого пути я не вижу. А чтобы было много молока, нужно провести технологическую модернизацию.

Как среднему хозяйству получить проектное финансирование или получить субсидированный инвестиционный кредит? У него нет ни залога, ни всего остального, откуда оно возьмет деньги?

Еще раз говорю, опыт есть. Опыт есть за рубежом, есть в Ленинградской области. Купил кормоуборочный комбайн или трактор, через короткий срок получи субсидию из областного бюджета, 30%. У нас обновление техники проходит в 2 раза лучше, чем, в среднем, по России. Когда есть такая поддержка, находят люди деньги, свои вкладывают, потому что понимают, что в этом будущее. По молочному оборудованию, я купил сегодня робота, а завтра мне компенсируют 30-40%. Не надо 90%, иначе будут покупать просто впрок, это тоже неправильно.

Если хотим, чтобы отрасль развивалась, надо использовать такие формы поддержки, которыми могут воспользоваться подавляющее большинство существующих крупных и средних хозяйств, поддерживая приобретение техники, строительство и реконструкцию животноводческих объектов, вне зависимости от поголовья, которое в них содержится. Это способно в ближайшей перспективе обеспечить хороший темп роста поголовья, потому что владельцы таких хозяйств уже научились работать и смогут увеличивать поголовье не за счет покупки нетелей за рубежом, но за счет выращенного своего молодняка. Будет дополнительный стимул увеличивать ПХИ, чему посвящена сегодняшняя конференция.

DN: Вы говорите поддерживать проверенных. А что тогда сделать с теми, кто оказался на грани разорения? Забыть про них?

В.С:Они тоже проверены, всю трудовую жизнь отдали сельскому хозяйству, 25 последних лет трудятся в экстремальных условиях.  Сейчас эти фермы на грани разорения. Нужны не только субсидии. Снимите с них немного административное давление, которое сегодня только усиливается, дайте им вздохнуть. Как правило, те, кто на грани банкротства, середняки, не имеют такой уж большой задолженности.  Но в среднем хозяйстве, как правило,  зарплаты низкие. В целях «заботы о трудящихся» власти сейчас говорят  руководителю: «Ты зарплату повышай до среднеобластной, иначе накажем. Лишим последней поддержки». Но зарплату  смогут поднять, только когда в хозяйстве вырастет производительность труда. А для этого нужна технологическая модернизация, которая сейчас многим хозяйствам не доступна. У Власти должно быть четкое понимание как достичь хороших показателей не разрушая существующее производство у середняка, нужны отработанные механизмы.

Руководитель говорит: у меня есть совсем старая ферма. Поддержите меня, чтобы я мог ее реконструировать. Будет небольшая прибавка: увеличится продуктивность, станет полегче людям работать, начнем думать о строительстве новой фермы или восстановлении еще одной. Однако залога нет, кредит не доступен, поэтому недоступна и гос. поддержка по направлениям субсидирования кредитов и проектному финансированию.

Основной путь выхода отрасли из кризиса — в наращивании объемов производства «средними», т.е. большинством хозяйств. Строить что-то в «чистом поле» – сегодня это очень большие затраты и риски.  Человеческий капитал здесь также играет  важную роль. Нормальные специалисты уже работают, они заняты. Ненормальные только свободны, но их нельзя допускать до высокотехнологичного, очень капиталоемкого производства.

А когда мы говорим, что перекупим специалиста большой зарплатой, то не можем быть на сто процентов уверены, что это сработает.  Через два года его еще кто-то сманит. Так и происходит. Какое количество хозяйств и в каком объеме получили поддержку? Какой они добились прибавки? Это, к сожалению, закрытая информация.

DN: Проблема закрытости информации для  Центра Изучения Молочного  Рынка The DairyNews тоже очень актуальна.

В.С:Вопрос в том, почему она закрыта? Самое поразительное, что у нас проще найти по каждой сельхозорганизации из годовых отчетов с первой по пятую форму (с финансовой информацией), чем производственные формы  (9 и 13), где указаны экономические результаты производства. Я бы понял, если бы сказали, что коммерческая тайна — кредиторская задолженность, потому что это угроза недружественного поглощения (рейдерского захвата). Но почему себестоимость молока – коммерческая тайна? Это показатель конкурентоспособности не только отдельных хозяйств, но и отрасли в целом. Открытие такой информации поможет тщательнее анализировать передовой опыт. Но, вероятно, и заставит признать, что у нас подавляющее большинство производителей молока, в том числе и осуществивших реализацию мега-проектов, генерируют отрицательный денежный поток, работают год от года в убыток и существуют только благодаря поддержке, накапливая долги и проблемы. Это, видимо, очень горькая правда. Государство увеличивает объемы поддержки, а почему эффективности нет – надо разобраться. Но кому-то видимо и не надо. Причем очень-очень не надо.

Поддержка в форме проектного финансирования очень выгодна, но для очень узкой группы производителей. В рамках проектного субсидирования денег на всех не хватит. Любая поддержка должна быть честной и открытой, легко и дешево контролироваться. Справедливость современной экономической наукой рассматривается как один из важнейших факторов устойчивой конкурентоспособности отраслей. Это не означает уравниловки: один покупает более мощный трактор, более дорогой, другой менее, в зависимости от того, у кого какие условия, какие возможности. Они получат разные субсидии. Но когда начинают говорить: мы соберем комиссию, мы позовем экспертов, пусть и из отраслевого союза, понятно, что слабым и средним хозяйствам надежды на «светлую жизнь» не остается.

Выступающих за проектное финансирование, за «избирательную поддержку» и сразу в больших объемах, как бизнесменов я понимаю, они лоббируют свои интересы.

Но с позиции увеличения общеотраслевых объемов производства это не сработает.  Наши знания позволяют говорить о том, что и как нужно поменять, чтобы росло производство и объемы реализации молока. Давайте доведем расчет до логического конца – сколько мега-проектов будет реализовано, сколько бюджетных средств потрачено, сколько за это время хозяйств прекратит существование, сколько ферм закроется.  Положительный будет баланс? Вот уже 10 лет он, несмотря на рост господдержки, к сожалению, отрицательный. Какие есть основания, что тенденция изменится, если размеры реализуемых мега-проектов вырастут?

Кроме того личные подсобные хозяйства. Поколение уходит, а новое не будет держать коров. Не может человек работать по той же технологии, что и 100 лет назад. Некоторые под эгидой ЛПХ содержат по 100 коров, чтобы налоги не платить.  Но это уже далеко не ЛПХ. Если у тебя предпринимательская деятельность, то она должна быть определенным образом оформлена.

DN: А как оформляться, если никто не доверяет государству?

В.С:Если говорить о национальной идее, то я бы предпочел: «Не в силе Бог, но в Правде». Давайте с определенного дня врать перестанем хотя бы сами себе в молочной отрасли.

Если мы ставим цель 38 миллионов тонн молока через несколько лет, мы действительно должны «видеть» как мы туда дойдем. Это «видение» должно быть настолько четким и ясным, чтобы все участники отрасли понимали и общую траекторию развития отрасли, и свою  личную, чтобы могли эффективно инвестировать. И непосредственно производители молока, и переработчики, и поставщики ресурсов, и обслуживающие фирмы. Потому что иначе будут все время заклинания, надежда на чудеса, на «ярославскую бабушку» А.П. Чехова, в том числе на иностранных инвесторов с гипер-мега-проектами.

Сегодня (на конференции «Продуктивное долголетие коров 4.0» — ред.) обсуждали интересные подходы к модернизации, говорили о новых технологических решениях, которые не требуют особых капиталовложений. Важно, чтобы у руководителей и специалистов, работающих в молочном животноводстве,  видение поменялось по работе с молодняком, по кормлению, по уходу за коровой.  Для того чтобы создать ВСЕМ хозяйствам возможности ПОЭТАПНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ большие деньги не нужны, нужно их правильно «и не взирая на лица» распределять.

Однако учиться приезжают  такие руководители, как известный всей отрасли Петр Васильевич Бочаров. Он еще нас с вами научить может по 99 вопросам из 100, но он сказал, что 3 идеи с конференции  «Продуктивное долголетие коров 4.0» почерпнул для себя. Я считаю, если хотя бы одну идею ты взял, которую реализуешь на производстве, то твоя поездка окупилась. А вот слабые хозяйства на такие конференции не могут приехать, у них денег нет. Это затратное дело, приехать на два дня, оплатить дорогу, гостиницу. Что им тогда делать? Учиться «заочно», читать специализированные журналы,  смотреть Ваш сайт (The DairyNews), это все правильно, но живого общения с экспертами и специалистами это не заменит.

У каждого хозяйства есть что-то свое: что-то лучше, чем у другого, — поэтому директора непрерывно учатся друг у друга, перенимают опыт. Выступление иностранных консультантов сегодня (на конференции «Продуктивное долголетие коров 4.0»– ред.) — это неоценимый опыт для нас. Если мы применим хотя бы часть из того, о чем они говорили, то увидим реальную отдачу.

DN: На нашем портале  активно обсуждается тема интервенций. Насколько она важна сейчас для регулирования рынка, на Ваш взгляд?

В.С:Мы рассматриваем интервенции с точки зрения рынка. Есть рынок сырого молока. Есть рынок натуральных молочных продуктов. Мы видим, что у нас рынок не закрыт по этим продуктам. И мы понимаем, что их потребление равномерно в течение года. Почему тогда молоко мы производим неравномерно? Инвестиции нужны и усилия для того, чтобы выровнять объемы производства по сезонам года.  В Ленинградской области объемы производства молока выровнены по сезонам, колебания по месяцам не больше 5%. Однако и мы страдаем, что рядом в областях на 50% хозяйства увеличивают объем производства весной и летом, и в сезон  выбрасывают на рынок свое молоко. Нам сейчас предлагают: «Давайте поддержим тех, у кого сезонные колебания». Но возникают такие вопросы наивные: «А вы любите восстановленное молоко? Почему мы не поддерживаем субсидиями усилия хозяйств по выравниванию производства по сезонам?». Ведь для того, чтобы равномерно производить, нужно инвестирование.  Из «летнего молока», например, мы можем производить сыры, но для этого молоко должно быть высокого качества. Но сушить молоко при его дефиците, на мой взгляд, не совсем рационально.

 

Источник: The DairyNews