Интервью с Катей Руанэ, Советником по вопросам сельского хозяйства по России, Казахстану, Белоруссии, Армении, Узбекистану, Таджикистану и Киргизии Экономической службы Посольства Франции в России

Интервью с Катей Руанэ, Советником по вопросам сельского хозяйства по России, Казахстану, Белоруссии, Армении, Узбекистану, Таджикистану и Киргизии Экономической службы Посольства Франции в России 

Ключ к успеху

DN: Расскажите, пожалуйста, о сфере Ваших обязанностей как советника по сельскому хозяйству.

К.Р.: Я являюсь советником по вопросам сельского хозяйства для России и почти всех стран СНГ.Моя работа заключается в том, чтобы представлять министерство сельского хозяйства Франции, следить за сельскохозяйственной политикой курируемых стран и за производством по секторам.

Вторая часть моей работы заключается в том, чтобы помогать французским предприятиям, которые хотят открыться в странах нашей зоны или хотят экспортировать свою продукцию в эти регионы.

DN: На Ваш взгляд, какая страна наиболее прогрессивна в сельском хозяйстве?

К.Р.: Мы видим, что российское сельское хозяйство сейчас в полном развитии. Также много значимого в отрасли происходит в Казахстане, Белоруссии, немного в меньшей степени в Армении и Узбекистане. Это те страны, которыми в большей степени интересуются французские предприятия.

DN: Ваша основная задача — следить за развитием или давать рекомендации, например, в плане инвестиций?

К.Р.: Да, мы пытаемся следить за тем, что происходит в этих странах, т.к. они являются одновременно и клиентами, и конкурентами Франции, например, как Россия в сфере зерновых. Но напротив, в других секторах у нас есть возможности для совместного партнерства. Мы пытаемся показать французским производителям возможности, которые они могут иметь на российском рынке, например, относительно изменений в российском потреблении.

DN: Потребление молока – очень актуальная мировая проблема, которую обсуждают на всех крупных мероприятиях отрасли. Как Вы оцениваете потребление молока в России?

К.Р.: Я думаю, что не нужно говорить в глобальном смысле о потреблении. Необходимо разграничивать по зонам и странам. Мне кажется, все согласны в том, что у России есть потенциал к росту потребления молока. Если сравнить с Францией, которая является лидером по потреблению сыра и масла и употребляет 26 килограмм сыра в год на человека, в России этот показатель равен 6 килограммам.

Сливочного масла Франция потребляет 8,5 кг в год, а Россия – 2,4 кг. Но именно жидкое молоко в бутылках во Франции не так много выпивают – 53 литра в год. Это среднее значение, есть страны, которые потребляют 100 литров в год. Россия употребляет 35 литров.  Мы думаем, что России есть куда развиваться в плане потребления молока.

DN: На Ваш взгляд, какие меры стоит принимать российской стороне — производителям или государству, чтобы достичь схожих показателей в производстве? Сейчас к российским продуктам на рынке относятся скептически. Российский потребитель предпочитает французский сыр отечественному.

К.Р.: Что касается производства молочных продуктов в России, совсем точно, что оно будет повышаться. Потому что производство молока будет увеличиваться. Что касается категорий продуктов, которые Россия производит или будет производить в ближайшем будущем, то страна должна иметь свои собственные особенные товары.  Ключ к успеху заключается не в копировании, а в разработке своих собственных продуктов, особенно если страна однажды захочет экспортировать.

Цель – предложить потребителям продукты местного производства, но также предложить экзотические особенные продукты, потому что потребителю это тоже интересно.

Например, Франция экспортирует очень много сыра по всему миру — на 3 млрд евро. Это половина из всех молочных продуктов, которые Франция экспортирует. Но мы также и импортируем 1,5 млрд. евро сыров из Италии и Германии.

Я думаю, что Россия тоже к этому придет со своими собственными российскими качественными продуктами наряду с иностранными сырами, если снимут эмбарго.

Французские технологии в России

DN: На Ваш взгляд, в каких направлениях русские фермеры могли бы использовать французские разработки?

К.Р.: Есть несколько таких секторов. Например, французские технологии пригодятся в животноводстве, включая оборудование и генетику. В секторе зерновых это в основном генетика, потому что у Франции более 50 лет селекционного опыта. Конечно же, это виноградарство и виноделие. Это также может быть рыболовство, которое активно развивается в России. В заключение назову производство фруктов и овощей на свободном грунте и в теплицах.

DN: Какие французские компании представлены на российском молочном рынке?

К.Р.: Французские инвестиции в молочном секторе России представляют Danone, Lactalis и Savencia, которая впервые приобрела завод в РФ. Они подписали в декабре 2017 года контракт с заводом в Башкортостане, и это достаточно большая инвестиция для них.

DN: Почему Savencia выбрала именно Россию?

К.Р.: Они верят в Россию, знают, что здесь есть потенциал, так как страна огромная и спрос будет повышаться. Находясь в России, они также будут интересоваться и работать с соседними странами.

DN: Какие у них планы по развитию?

К.Р.: На данный момент я знаю, что завод остается прежним, но будет расширен. Они сохраняют все существовавшее производство российских брендов. Все, что я сейчас знаю, что они расширят одну из частей завода. Но, возможно, будут расширять и линейку продукции.

DN: Знаете ли Вы других потенциальных инвесторов, готовых вкладывать деньги в производство в России? Может быть, мы увидим их через несколько месяцев?

К.Р.: В молочном секторе на данный момент нет никаких проектов, во всяком случае заявленных.  Но иногда посольство уведомляют после переговоров, а не заранее.

DN: Какой была ваша роль в партнерстве между Savencia и Башкортостаном?

К.Р.: Мы знали, что Savencia хотела инвестировать в Россию, но они нашли своих партнеров самостоятельно. У них уже была команда, которая базировалась в Москве, это был коммерческий филиал по импорту их продуктов в Россию, и он занимался поиском возможных партнеров.

DN: Как во Франции организовано взаимодействие науки, бизнеса и властей?

К.Р.: Отношение между французским министерством сельского хозяйства и производителями – это не только субсидии и господдержка, которые, конечно же существуют и регулируются на европейском уровне. Это то, что мы называем общей сельскохозяйственной политикой.

Есть взаимодействие между администрацией и производителями в санитарной сфере, в контроле, но все подчинены европейским стандартам.

Также идут дискуссии министерства со всей молочной цепочкой —  начиная от производителя и до продавца. По поводу того, как наилучшим образом распределить добавочную стоимость по всей этой цепочке, в частности, чтобы увеличить доход производителей молока. В данный момент это очень важная тема, о которой мы много говорим. Мы также подключили к данным дискуссиям ассоциации потребителей, некоммерческие организации. И надеемся, что эти прозрачные дискуссии в скором времени приведут к созданию методики о хороших правильных практиках для подписания контрактом между покупателем и продавцом, чтобы было больше прозрачности в процессе переговоров между участниками рынка. Эта работа ведется сейчас под эгидой министерства сельского хозяйства.

DN: Сколько стоит молоко сейчас во Франции?

К.Р.: В 2017 году цена была 0,34 евро за литр молока при покупке у производителя. Эта цена выше, чем в 2015 году, когда она составляла 0,31 евро. В 2014 году, например, цена составляла 0,36 евро – от года к году происходят варьирование цен.

DN: Какую цену хотели бы получать производители? Вы говорили, что есть обсуждение между участниками процесса.

К.Р.: Очень сложно зафиксировать цену, поэтому мы хотим определить правила ведения переговоров об установлении данной цены. Возможно скоро мы установим порог, ниже которого не может опуститься цена, ниже которого производитель просто теряет деньги. Если этот проект закона выйдет, то мы проведем такой эксперимент. На данный момент деталей нет, потому что премьер-министром только было озвучено намерение провести такой опыт. Сейчас в министерстве над этим работают и пишут текст закона.

DN: Какая государственная поддержка существует во Франции?

К.Р.: Политика определяется на европейском уровне – есть субсидии на гектар, которая в 2017 году составила 274 евро в среднем по стране для всех фермеров. Эта субсидия связана не с количеством произведенной продукции. Также существует поддержка каких-то трудных зон, например, гористой местности. Специальная помощь фермерам в горных местностях: для молодых начинающих фермеров более значимая помощь при создании хозяйства — 15 — 30 тысяч евро; льготные кредиты со ставкой 1 %, помощь для молочных хозяйств — 76 евро на корову, 70 евро на гектар дополнительно для 75 первых гектаров, это в дополнение к погектарной поддержке.

Также есть помощь в случае чрезвычайных ситуаций, например, климатических. Есть связанная поддержка в зависимости от типа производства, и она составляет только 15% от общего объема государственных субсидий в дополнение к погектарной поддержке, например, по молочным коровам это 36 евро за корову, по козам – 16 евро.

Существует помощь для молодых начинающих фермеров, в течение первых пяти лет после создания хозяйства и представляет собой льготные кредиты со ставкой 2,5 %, помощь при создании хозяйства – 8 — 12 тысяч евро в зависимости от региона, частичное освобождение от социальных взносов и снижение подоходного налога вдвое.

DN: Как развивается молочная отрасль во Франции?

К.Р.: В течение последних нескольких лет во Франции было снижение производителей молока. На данный момент у нас около 63 тысяч животноводов и молочных скотоводов. В 2010 году было 76 тысяч. В то же время возрастает количество коров на одной площадке. По сравнению с Россией это может быть мало, но у нас сейчас в среднем 58 коров на ферме, в 2010 году было около 49. Но повышается количество молока на корову – 8 500 литров на корову в лактацию, а в 2010 было 8 200. То есть в результате производство молока остается примерно одинаковым, а количество коров стагнирует. 3,7 миллиона коров, и эта цифра не меняется с 2008 года.

Производство молока немного повысилось — до 25 миллионов литров. Одно из новшеств последних лет — появление роботов на фермах. Сейчас установлено 5 000 роботов на 63 тысячах ферм. Их количество повышается и, конечно же, улучшается качество жизни животноводов.

Что касается количества заводов по переработке молока, тоже идет стагнация. В настоящее время во Франции 762 как маленьких, так и больших завода по переработке молока, включая производство сыра. Оборот на всех заводах составляет около 30 млрд евро. И эта цифра продолжает увеличиваться.

DN: Можете назвать новейшие французские продукты, которые только что появились на рынке?

К.Р.: Замечается очень сильная тенденция повышения потребления био-продуктов. Молочный сектор заявил о том, что он хочет в 2 раза увеличить производство продуктов в секторе “био” за пять ближайших лет, чтобы ответить на спрос потребителей.

DN: Ответить на спрос внутри Франции или для экспорта?

К.Р.: Спрос очень высок во Франции, но я думаю, что и для экспорта он тоже будет актуален. В России уже тоже есть интерес на био-продукты.Во Франции будет развиваться сегментация продуктов высокого качества, которые займут свою нишу. Там хотят запустить новый лейбл, который будет заботиться о благосостоянии животных и об окружающей среде. Это такие новые концепции, которые интересуют потребителей помимо других санитарных требований как, например, отсутствие ГМО, пестицидов, все требования потребителей. Эта сегментация и создание нового лейбла позволят увеличить доход производителя.

DN: Кто заинтересован в создании данного лейбла?

К.Р.: Сами игроки молочного сектора. Они между собой обсуждают спецификации и характеристики этого лейбла. В данный момент проводится работа и в ближайшее время этот проект должен выйти.

Потребительские тенденции

DN: Какие тренды Вы можете отметить в потреблении молока во Франции?

К.Р.: Во Франции наблюдается снижение производства жидкого молока в бутылках. Производство твердых сыров стагнирует, наблюдается рост производства моцареллы и сыров с плесенью. Снижается производство мягких сыров. Еще повышается интерес к молочному питанию для детей, например, к порошку, из которого делают молоко для детей. Это тенденции последних 5 лет.

DN: Что Вы можете сказать о российских тенденциях?

К.Р.: О России немного сложно говорить. Но заметна тенденция повышения производства сыра. В молочном секторе эта категория растет быстрее всего — и она будет продолжать расти.Что касается потребления, все может вырасти в России: и молоко в бутылках,и масло, и сыр, потому что все показатели ниже среднего потребления. Но в России по-прежнему есть проблема нехватки молока как сырья.

Французско-Белорусские взаимоотношения

DN: Какие отношения между Францией и Белоруссией?

К.Р.: У нас есть инвестиции в Белоруссию из Франции, это те же самые Danone и Lactalis, но инвестиции меньше, чем в России. И, хотя Белоруссия — сильный производитель молочных продуктов, ее не сравнить с Россией, например, по количеству заводов.

DN: Что касается молочных технологий, какие наиболее популярны в Белоруссии?

К.Р.: Есть французские предприятия, которые поставляют оборудование для молочного сектора. У нас много таких компаний, например, тех, которыеделают упаковку. Мы находим это же оборудование в Danone, но мы не можем сказать, что 100% оборудования там французское. Много предприятий, поставляющих технологии в разнообразные заводы мира. Но часто оно поставляется в дополнение к немецкому и итальянскому оборудованию, например. Я не думаю, что существует завод на 100% с французским оборудованием.

DN: Есть и проблема недостатка знания — например, в том же сырном производстве. Российские производители часто выпускают стандартную линейку — например, адыгейский, российский сыры. При этом не делают, например, французский голубой сыр. Есть ли такая проблема в Белоруссии или других странах из зоны вашей ответственности? И видите ли вы в России спрос на знание, технологии в производстве сыра?

К.Р.: Да, мы поняли, что есть высокий спрос на консалтинг. Это немного сложно, потому что у нас нет предприятий, которые специализируются на консалтинге по производству сыра. Но небольшие производители французских сыров приезжают в Россию, чтобы помочь российским коллегам. Например, какой-то небольшой производитель сыра в Липецке позвал производителя сыра из Франции. У нас есть такой тип сотрудничества – точечный.

DN: То есть нет долгосрочного консультирования? Но кто-то может приехать, внедрить технологию, убедиться, что все работает, и вернуться во Францию?

К.Р.: Когда французы приезжают, чтобы установить оборудование в России, они остаются на некоторое время в России, чтобы установить технологическую цепочку. чтобы обучить персонал использовать это оборудование. Но нужно, чтобы русский производитель знал, какое оборудование ему нужно. Российское предприятие должно понимать, какой сыр оно хочет делать. А потом, конечно, мы можем найти французского производителя, который может помочь с определенным видом сыра, как например, с примером из Липецка.

Девять лет в России

DN: Когда Вы впервые приехали в Россию, что Вас удивило?

К.Р.: Я приехала девять лет назад и была удивлена огромными землями, которые не эксплуатируются. В Европе такого нет – там каждый кусок земли используется. За эти девять лет я увидела эволюцию использования земель. Сельское хозяйство действительно стало приоритетом в плане государственной политики. Я поняла, что в России и Франции есть одна проблема в сфере сельского хозяйства – поддержка сельского населения, обеспечение их достаточным уровнем доходов, как диверсифицировать доход фермеров, например, с помощью сельскохозяйственного туризма, каким образом увеличить доход сельскохозяйственных производителей с помощью географических указаний. Все эти проблемы общие для России и Франции.

У нас есть схожие моменты, хотя вся схема устройства сельского хозяйства может показаться совершенно разной. Для Франции наличие огромных агрохолдингов, у которых есть 500 гектаров земли — это что-то невозможное. Потому что у очень большого производителя зерновых во Франции будет около 200-300 гектаров.

DN: Вы девять лет живете в Москве. Все это время вы работали в консульстве или у Вас был другой опыт?

К.Р.: Раньше я была помощником советника. Здесь, в Москве, работают два человека от Министерства сельского хозяйства Франции — советник и заместитель. И я как заместитель занималась только вопросами санитарии, советник участвует больше в политических и производственных делах. Через пять лет я стала советником. Мне очень хотелось приехать в Россию — не могу объяснить, почему. У меня нет корней здесь или чего-то еще, что связывало бы меня с вашей страной. Наверное, мое желание было прежде всего от того, что Россия — огромная аграрная страна. И для моего министерства было важно понимать и видеть, что происходит с российским сельским хозяйством. Мне хотелось увидеть страну, научиться чему-то новому. И я очень рада быть здесь.

DN: Как Вы попали в сельское хозяйство?

К.Р.: Я из сельской среды. Мой дедушка – фермер, а папа – ветеринар на деревенской ферме. Я тоже хотела быть ветеринаром, в итоге им стала, но стала работать в министерстве.

DN: Какие у Вас дальнейшие планы?

К.Р.: После России я вернусь во Францию, в свой регион и буду работать непосредственно с производителями и фермерами в своем регионе. Это произойдет в августе.